Новый конкурс стихов проводится для претендентов на получение авторской страницы на Сайте высокой поэзии.
Этот поэтический конкурс посвящен современной философской лирике во всех её проявлениях.
Разумеется, банальное повторение прописных истин и пафосное утверждение расхожей обывательской морали в рамках данного конкурса совершенно бесперспективно. Мы рекомендуем отбирать для конкурса стихи, содержащие оригинальные и необычные интерпретации классических философских проблем, выраженные посредством современного поэтического языка. По итогам конкурса определяется тройка победителей. Призом является статус Участника или Автора.
Правила конкурса
Нас интересуют не какие попало стихи, а поэзия высокого уровня. Философское осмысление современных реалий, четкость, экспрессивность и образность поэтической речи - приветствуются. Ненормативная лексика - допускается. Низкохудожественные и безграмотные тексты - запрещены и подлежат удалению.
От каждого участника на конкурс может быть представлено не более двух стихотворений, которые следует разместить в комментариях к этому сообщению - каждое стихотворение в отдельном комментарии. Обсуждение стихов в ленте произведений запрещено.
К участию в конкурсе допускаются группы Пользователи и Участники. Работы Участников пропускаются сразу, а работы Пользователей проходят премодерацию. Пользователям, впервые публикующим свои произведения на Сайте высокой поэзии, для участия в конкурсе необходимо подать заявку на получение авторской страницы.
Произведения, представленные на конкурс, оценит жюри.
Конкурсные работы принимаются до 20 апреля 2012 года.
Когда подрезают строку, а она всё равно растет, Нельзя не спать на боку и не слышать: − Эй, идиот, Чего разлегся чучелом, спокойный, как Обломов? Здесь люди трепещут – один из многих приёмов Обуздать тишину. − Сходи на войну, И узнай, что не ест тишина, что не вяжет лыко, И где живет волчок стенолобных гиков.
На паперти поднятый грязный пятак Подбросить судьбе в предвкушеньи ответа. Ведь, как ни крути, будет верить простак, Случайность за чистую прИняв монету.
Душой зарываясь в пустых мелочах, Легко потерять ощущение неба, Меняя усталость в крылатых плечах На мелкие крошки насущного хлеба.
Покуда в молитве твердишь про себя: "Я верный твой раб, жду твоих позволений», Ни богу, ни черту нет смысла тебя Самим поднимать с коленей.
СОЗДАЮ́ЩИЙДВИЖЕ́НИЕЛЕ́ГКИХОДЕ́ЖД лепестком розы белой, касаясь ладони, меня приглашает на Танец. Империи внутренней снег Талой водою в глазах Свет отражает воскресшего солнца...
ДРАГОЦЕ́ННЫЙБАГА́ЖДВАДЦАТИ́СЕМИЛЕ́Т возбужденного тела проснувшейся кровью щекам примеряет румянец. Истомой осмысленных нег Форму меняющий страх В центр увлекает Живого Пространства...
ПОСТЕПЕ́ННЫЙПРОЦЕ́ССДЕГРАДА́ЦИИТЕ́Л инструментом искусным настойчиво правит желаемый юности облик. В песчинках таящийся смысл Дней убегающих вспять Тяжестью давит на хрупкие плечи...
ПРЕРЫВА́ЮЩЕЙЦЕ́ПИДЕЯ́НИЙЗЕМНЫ́Х в перспективе грядущей свои предоставлю от Дивного Танца мозоли. Сквозь контур физический ввысь Дух утомленный блуждать Ярким Сияньем взлетит в бесконечность...
Дивный Танец.
Танцую. Под ноги ложатся то сатин молодой изумрудной травы, то изделия в стиле «пэчворк» из упавшей, но еще не утратившей красок листвы, то серебряно-белый шедевр из снежинок сплетенных – ковры, то роз... лепестки...
Танцую. Меня одевают то едва ли весомые лилий цветки, то пропахшие модным парфюмом из сена, спелых яблок и слив дождевые плащи, то пушистые шубки из мелких кристаллов замерзшей воды, то солнца... лучи...
Танцую. Ласкают слух звуком то поющие кроны деревьев-стиляг, то оркестры ударных и клавишных, струнных, духовых инструментов – осадочных влаг, то пронзительный скрип, что сопутствует оттиску следа в снегах, то птиц... голоса...
"Из глубины" Из глубины. Из чрева лихолетья Всплывает дерзостный рунический узор. Дельцов вгоняет в ужас божьей плетью Седой старик. Окаменелый взор Роняет снопы молний, разверзает землю, Пылает огнь пожаров и в душе Застыла бедная и потекла слезою, Взорвалось сердце болью на игле. И тишина, Пустая и немая, Одела мир в белесые тона. Здесь все похоже на кончину мая, Сгорает тихо бледная Луна. Я чувствую, что просветленье близко. Из глубины доходит до меня. В вечернем платье вычурно и склизко Смерть обнимает мертвое меня. Из глубины. И вновь на перепутье: Столетия сломаны, века разлинованы, А в центре года-города заштрихованы…
"Стоглавый крест" Стоглавый крест, развенчанный судьбою, Окаменелый взгляд церковных стен. Бестужит снегом, Крестит аналоем – Нескромный одичалый перст – Nomen В тебе застыл безжизненный Архангел. В глазницах строгих мечется гроза. Забыты патриархи, Прокляты монархи, И совесть заскучала без ножа. Анафемой развенчан гроб Господен. Печатью смерти на кресте разлита кровь. Ликует дьявол, Служит службу Понтий, Распятие, готовя вновь и вновь. Забыты Вифлием – то родина Христа. Коварный Ирод Иудеи, Секущий лапой дьявола дите. И проклинает Бог в своем же храме Уродство. Человека – поражение свое.
****прошу прощения, что пишу тут, но первое стихотворение заявленное мной, называется Имя ОТчество БЪга
Триптих Гебо.
1. Деньги — пыль, но они — движение Каждый день мой кем-то проплачен Грусть — платежка за вдохновение, День закончен и смысл утрачен На пределе фантазий — бабки Дом, машина….я в хлам у бара — Бог потерян — стригусь в монахини Исключительно ради пиара. 2. Небо никак не решит разродится морозом Сырость дорог умножаю на скорость лёта Бьется в висках — а если забыть про тормоз И так удачно — напрочь любовь и работа Разогнала себя до….вдруг завыл устало Как перед казнью люди кусок железа Переложила стрелку слева направо Вся моя жизнь сплошная антиаскеза. 3. Настоящего очень мало. Что там мало…практически нет. Называю три комнаты – Домом, Сигарету и кофе — Обед. Ложь, что каждый из нас уникален — Безответственность мыслей и чувств — Весь пропитан враньем, им отравлен Мир Семи Миллиардов Безумств.
только вскрытие точно покажет сколько патронов истрачено зря с той поры как он уже был сомнительно жив для девайса с простым пусковым механизмом он и так удивительно долго и безотказно служил все равно все давно на экспорт а для внутренних нужд только ноут с залипающей буквой «Л» согласитесь «ллллллллллллюбовь» смотрится странно обо всем остальном написать и спеть он как будто успел (может правда другим непонятно и очень пространно) а спонтанность всегда была его главной чертой вечер дождь коньяк из сейфа вытащен ствол….пуля мягко скользит по дулу и всю сто-вековую секунду он - Себе: «Стооооооооооооооооой!!!!!»
генератор случайных жизней там где с первого вдоха – кричать а иначе рождаешься мертвым (разве мертвые могут родиться?) разве мертвых нужно рожать? в темной влажности матки наверное им что-то снится может даже рулетка и фишка легла на зеро фокус будто простой но в этот раз не пошлО очерствевший за смену Врач констатировал асфиксию а уставшая тетка канючит: «Спасите мне сына.»
жалко новый пиджак так удачно купил в распродажу и сидит как влитой то есть уже – сидел и планировал завтра выпить немного с друзьями и еще им сказать………. черт, так многого не успел: «Эй, чувак…….» и несколько раз кулаком в висок с неба падают лестницы и кажется так высоко не взобраться единственно важный звук это шум потока крови заложило уши: «Знаешь, мам, а море в большой черноморской ракУшке вовсе даже не море а обыкновенная жизнь моя умер Ма!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Мааааамааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»
как зовут твоего? Я Сам? Все Они? Моя Мама? Плохие Врачи? это просто Тот Кого Просишь Оставить Тебя в Живых
нужно было всего переставить диск… (подкурить….зазвонил телефон….упали очки…) и немного…немного правее… (медленней….дорога без ям….не такой глубокий кювет…) так красиво!!!!!! она зачаровано смотрит как солнечный свет испаряется с граней осколков лобового стекла и беззвучный режим разговора: «Михал Афанасич, Ваша Аннушка криворукая дрянь Я Жива»
Толпа вопила: "Смерть блуднице от камней!!" В испуге грешница как загнанный зверёк дрожала, А громче всех хулил её тот фарисей, Которому она, смеясь, два раза отказала.
Её безжалостно влачили по земле, Но с помертвелых губ, от поцелуев не остывших, "Люблю!" – срывалось как в бреду, а на челе Сквозь боль и стыд светила скорбь о всех недолюбивших.
Юродивых смеялся, плакал дикий хор, Любви чужой завидуя и ненавидя люто, Ей плюнуть мог в лицо последний трус и вор... Молилась грешница не богу, а тому - "кому-то".
Её хлестали по щекам, чтоб вырвать крик, Одежды в клочья рвали, упиваяся позором... Но на пути взъярившейся толпы возник – Христос и совесть опалил бичующим укором.
"Пусть камень в неё бросит тот, кто не грешил..." И "судей" сброд был поражён словами краткой речи, И, камень уронив, убраться всяк спешил, Под тяжестью своих больших грехов сгибая плечи.
И грешницу Христос на жизнь благословил: "Впредь не греши – не стоит грех, чтоб ты страдала..." Прервав она, как бы его (?!) жалея, прошептала:
"Откуда знать тебе, ведь, ты же не любил, Живя как праведник между врагами и – рабами..." И робко улыбнулась в кровь разбитыми губами...
Когда в тебя никто не верит, И со счетов тебя давно списали, Будь твёрд, как пред волной скала. И если друг твой лицемерит, Иль пассия твоя ушла – Пусть твой характер будет крепче стали, Хотя б все в мире на тебя восстали.
Коль оказался враг сильнее, В унынье не впадай, умерь волненье, Не озлобляйся – всё пройдёт. Не горячись и будь умнее, По во’лнам жизни проплывёт Врага труп хладный – лишь имей терпенье. И продолжай, как прежде, восхожденье.
Коль взгляд ты свой на всё имеешь, Не торопись пред всеми обнажаться, В бессмысленный вступая спор. Над слабым, если одолеешь, Пусть приговор не будет скор, Но бой начав, нельзя в полсилы драться – Лишь с ног сбив, начинай с врагом брататься…
Коль всё на свете потеряешь, И вдруг заметишь, что один остался Среди взметнувшихся мечей, И веру сам в себя теряешь, Бродя бесцельно средь углей – Забудь! Забудь – ты сам себя венчаешь – И Царь! и Раб! Ты сам себя играешь…
Смотри-ка, занятный он, маленький старец Из тряпицы пёстрой, одетой на палец, Хохочет смешно – то морщась, то падая. Похож на петрушку, только неладное Творится с его залихватской игрою: Глаза не горят, будто он под водою Просматривать дно, не моргая, научен, А смех артистичный обвязан беззвучьем. Но корчится славно, не скажешь, что старый, Такие коленца, что, может, отравы Хлебнул пальцевик, раз в ладонь заглянув? Потешный он точно, вот глянь, вельзевул, Конечностей нет, и ты – бесконечен: Сломается палец, а дед без увечий, И снова скребется на прелесть повыше, Кивнет головою, оденется, дышит. Пока нам смешно, пусть руки меняет, А мы наблюдаем, как он изменяет. Кому-то, себе ли – не суть, и неважно Насколько быть тряпкой, лишь бы не влажной, не половой.
Так суждено,так карта пала, что бы вино водою стало, что б жизнь-идиллия обрыдла и замутило от повидла.
Так начертали в небе звёзды, что в даль отчалить мне не поздно, что где-то, кто-то настоящий живёт, заботы-цепи тащит и ждёт меня, как избавленья, весь Мир кляня, за зной без тени
Так прокричали муэдзины, что, с криком чаек - белых льдинок, нагретое покину место и с ветрами - искать невесту.
Так выпало и так совпало, что выплыла она, сначала, не дожидаясь у оконца, поставив парус, где придётся...
А я, не зная, мчу над морем и будто знамя, сталь во взоре, лечу под снежно белом ветром, кричу ей нежно - Где ты! Где ты!...
Так на сукно упали кости, что, всё равно, всё в жизни просто - пускай невеста утонула и без протеста в корм акулам, но я взлетел, парю над морем, свободен, смел и сталь во взоре!
Лечу куда? И сам не знаю. Что за беда? Я же л е т а ю! :-)
С годами нам приходится все чаще Кого-то провожать в последний путь, И давит сердце болью не щадящей Бессилье изменить хоть что-нибудь. Уходят все нелепо и внезапно. А может за невидимой чертой Есть мир иной, нам, смертным, непонятный, Рожденный первозданной чистотой? Они глядят на нас, они – святые! Дают оценку прожитому дню, Итожа показатели пустые И нашу муравьиную возню.
позабыв про Всемирный Закон Притяжения разлетались мы пылью по сторонам: и искали все новые измерения, разрывая глупые принципы в хлам.
подавитесь своей черно-белой реальностью! продолжайте спешить,продолжайте страдать. а мы будем дышать терпким воздухом с жадностью, словно эта секунда могла б не настать.
отправляйся скорей в измеренье иное. избавляйся от тяжких,ненужных оков! и пока кто-то будет робеть пред толпою, мы поднимемся выше седых облаков!
Ветер швыряет листву разгулявшимся в дымину купцом, Неся по дворам ностальгию и запах жухлой травы, И наступает осень, и её уже узнаёшь в лицо, И узнаёшь давно – здравствуйте, я ваша тётя – увы! Кажется, что уже жил. Иногда днём, иногда по ночам. Хотя вряд ли эти воспоминанья принадлежат мне – Слишком реальны – так наверно в одежде с чужого плеча Обнаруживают чью-то записку в кармане на дне. Очевидно, память существует по тем же законам что И соединённые сосуды, от того иногда Ощущаешь, что всё происходящее бывало раз сто, Но не можешь разобрать, к сожалению, где и когда. Странный эффект дежавю – то ли прямая трансляция из Чужой жизни, то ль от этой точки был взят не тот маршрут И вариант судьбы отклонился куда-то в бок или в низ, То ль время, стоя у прошлого, зря гремит связкой минут, Но в любом случае, увы, поздновато глотать свой «боржом». Душа пророчит шёпотом, а мы глухи будто бревно, Вот судьба и карябает, чтобы помнили, грязным ножом Например: «Здесь был Вася», и, смекнув, добавляет – «говно». Но Вася и сам знает, что не святой. Веруя не хитро, Зрит что ему, пусть даже хлебая с Правдой-Маткой коньяк, Не выбить у жизни: «Лети!». Да и для крыльев ручки перо Не годится – к перьям липнут мечты, а к ним – «как бы не так!». И глядя на эту открытку или, что хуже, компромат, Что послал тебе Бог, или кто-то иной, или ты сам – Не обольщайся что это ошибка, что не ты адресат, И уж тем более зря не надейся что всё это «спам»! Полагать что ты центр вселенной просто нелепо, и судьбе Это не по размеру, да и куда же нам от сохи, Но и отвратительно узнавать что предали, что тебе Не верят, ненавидят, домысливая твои грехи, Добирая себе добродетели, а на деле – понты. Воспоминанья, миражи, дежавю – или как их там? – Лишь подтверждают, что видео включено, и что я и ты В этом действе только часть пейзажа, что окружает храм, Пейзажа, где жёлтая осень, не желая попасть впросак, Даёт напоследок взглянуть в ослепительном кураже На то от чего остаётся только восклицательный знак И растерянный выдох: «Боже, я это видел уже»!..
Утро. Сильный и очень влажный ветер с юга. Кажется за холмом море, и чувство как в детстве При прыжке в омут – смесь куража и испуга, Где и трепещет любовь к этой жизни в подтексте. Но самосохранение вялого тела Перерастает в привычку чистить с утра зубы, Слушать прогноз, говорить, что всё надоело, Заниматься любовью, менять плащи на шубы, И при том ощущать боль какой-то потери. Будто вернулся домой, едва рассвет забрезжил, Но замки уж не те, и табличка на двери Утверждает латунно, что ты вовсе здесь нежил. Жизнь обрастает упущенным, словно судно Обрастает ржавчиной и чешуёй ракушек. От того и тоска, и ненужность подспудно Рождает хобби палить по воробьям из пушек. Приятно думать, что Судьба это индейка, Что в руках карабин, и ты лучший друг апачей, И что ствол заряжен безотказной копейкой, Или, как говорят иные, крупной удачей. Но иллюзии горят как вражьи флаги, Подтверждая, что Истина у Бога, и то что Правда, не более чем лист цветной бумаги, Где с одной стороны – догмы, с другой – бабья почта. Южный ветер. ( Неподвижны лишь тень забора, Обветшалый хитин крыши, скворешня сортира) Флюгер бьется, словно под ним топор Негоро, Да и сам ты - будто в поисках ориентира. Совершая обратный маршрут эволюций Улица, чирикая, превращается плавно В поле, с его тропой не уверенной и куцей, Как взгляд вспоминающего напрасно о главном. Далёкая железнодорожная нота Едва слышна, словно стук в соседнее жилище, Где гламурное и кинозвёздное фото Делает чахлый интерьер особенно нищим. Дельная диктовка колёс и звук сигнала Преобразует привычный простор в перспективу, Что обещает многоголосье вокзала, И шанс поменять берёзовый прут на оливу. Глядя сквозь знак бесконечности, не мигая, Словно в мощный бинокль, взятый у Бога в аренду, Ты наводишь чёткость, наивно полагая Что сможешь узреть нечто, окромя сэконд-хэнда Мятых мыслей, гербария детского счастья, Незамысловатого, вроде русского поля, И память становится похожа отчасти На особую разновидность фантомной боли!..
Укутаться в боли, прижаться к сознанию. Где свет в этом доме, поникшем в страданья?...
Я помню берёзы с шумящей листвой, Те заборы высокие и тот милый двор. Всё то же вокруг, всё осталось таким. Дом, что навеки остаётся родным… Всё те же скамеечки, вишни, цветы – Всё то же вокруг, но другое внутри.
Словно детство и радость время сожгло, Где тот свет? Я не чувствую больше тепло. Теперь мрачно и тягостно, горько и пусто. Мне больно смотреть в глаза бабушки. Грустно. В них мечется мука. Не скрыть её, нет. В морщинах не спрятаться тяжести лет. Тускнеет улыбка с каждым прожитым днём. Молитвы и дети – вот всё, чем живём.
Укутаться в боли, прижаться к сознанию. Где свет в этом доме, поникшем в страданья? Уснуть на золе ещё тёплого пепла… Покой там, где небо. За ним только вечность…
Наполняя, как тайна улитки — малюсенький дом, Мир, под зренья углом — никому не знакомым другому, Красоты и флюида гармонией свят и влеком, С позволения сердца — Путь Млечный по Кругу Большому*.
Нет, не свет и не звук до микрон растворяя в себе, А движенье и суть отражённых зеркально субстанций: Беспредельностью мук он себя проявляет в судьбе И, как к минусу плюс, абсолютной любви постоянством!
Нет масштабов таких на отрезке земного пути, Но душа – без границ – не преминет себя увеличить, Исповедуя общностьМиров, чтобы с этим уйти В то единство, где с Богом одно мы — как тело и личность
Из недр автомобильного тоннеля, Спешат ко мне рыча, стуча, грозя, Грудной, немного конский, храп Газели И Ягуара жёлтые глаза!..
Но волчий крестник и медвежий крёстный, Стою, живу, молюсь на перекрёстке И джунглей этих каменных боюсь! Как Маугли, я не могу так остро Сказать машине слово бойко, просто: «Одной мы крови!» (на английском пусть).
Владелец шанса хвалит свой товар, В душевном упакованный астрале. Попали мы на сказочный базар. На ценниках всех благ – число печали.
В печи души доходит тщетный сплав, Рассчитанный на парочку прозрений. Развернут в путь неписаный устав. Усталость клонит в сон и на колени.
Спасибо за возможность забытья. Испещрена до корок книга жалоб, Висящая на древе бытия. Сообрази, что это означало б?
В колодцах лиц отсвечивает цепь Как в звеньях отзвук сущностных мелодий, Что одухотворяют эту степь, Где брошены мы скопом в эпизоде.
Звезда шалит. Свеченье на нуле. И вдруг однажды вспыхнет с укоризной. Как поцелуй ненастья на челе. Как слово, зачеркнувшее полжизни.
Парфянский царь петляет между дюн, И к кораблям я вновь вернусь, чтоб сжечь их. Но зря ты так, недобрый мой вещун, Трепещешь, сердце, в недрах человечьих.
Старатель, превратится в черепки Добытый как приплод любви к приискам Златой песок, блеснув в лучах тоски Цветочками над свежим обелиском.
К церквушке льнут репейники судьбы. За дело принимаясь, для начала Взгляни на Геркулесовы столбы. Взгляни на Парфенон. Взгляни в анналы.
На правду уповай, но языки Передают лишь вкус в ее флюидах. Познанье начинается с тоски, К молчанию стремясь, как в пирамидах.
Суть мировых игралище мы сил, Чьих направлений в сердце перекресток, Чьи основанья мрак душевный скрыл, Чьи милости высматриваем в звездах.
Все, что приму я, мне уже дано, И принято уж все, что я отвергну. Ищи причину, но не все ль равно, Зачем горит звезда, зачем померкнет?
В черед бесстрастно выйдем чрез окно В земле, как страстно вышли из утробы. Куда ведет туннель? Не все ль равно? Что жизнь? Сюрприз. Другой – под крышкой гроба.
Утешен тот, усилий чьих плоды Никто еще в утробе не расхитил. Блажен беспечно зрящий в лик тщеты. С судьбой он дружен. Это победитель.
Блажен счастливый, чей успешный горб Ломящимся столом послужит к тризне. Блажен несчастный, чья на пользу скорбь. Что не сойдет за счастье в этой жизни?
Работая в себе, душа болит, Сгущая сумрак в поле созерцанья. Блажен, кто, созерцая, не скорбит. Блажен, кто не вникает в смысл страданья.
Все делается, чтоб очистить в сроки Под солнцем – место, душу – от камней. Жизнь – бремя, облегченное в потоке. Смерть – выход, заслоненный ношей сей.
В чем положенья нашего весь ужас, Откажешься, постигнув, разуметь. И даже очень сильно поднатужась, Неймешь, чем стоит жить, с чем умереть.
Придут и назовут себя терзанья. Замрет в тоске душа, сей зал суда. Померкнет ум, ходок тропой познанья, Ведущей в абсолют и никуда.
Загрузку всяким жизненным заданьем Возьмет себе в попутчицы печаль, Светлеющая мало с пониманьем, Что надо из всего извлечь мораль.
Все то, чем дорожим и тяготимся, Перечеркнет последнее прости, С которым ко всему мы обратимся. А что еще сказать в конце пути?
Прозренье приливает незаметно, Шепча через логический плетень: Нет ничего, что было бы не тщетно. Верь, во что веришь, зная: дребедень.
То светлое, чем жив, в душевном скарбе Сверх тьмы забот, страстишек и утрат Растаскивают стаи этих гарпий, Изничтожая все, чему был рад.
Что человек? Своих же мыслей образ. Что мир? Организованная пыль, Листы времен покрывшая недобро, Где списан человек в живой утиль.
В психическом котле бурлят влеченья, Рассудком помыкающие так, Что все всегда исполнено значенья. Со знаком плюс иль минус. Важен знак.
Смысл жизни – флюгер на ветру, который Гуляет в головах у нас. Итог: Пустые люди, годы, разговоры. Наполнил бы, когда б хотел и мог.
От истинного лика жизни дух наш, Как от Медузы, прячась, дурью пьян. Иначе в нем поникнешь и потухнешь. Куда духовный бросить взор? В туман.
Исполнясь самолюбия, Эребу Бросает гордый вызов наше «я», Сей пуп земли и лестница на небо, Плевательница эта бытия.
Свечей не порти. Сгинет пелена В пустыню загоняющих соблазнов. И приютит нас лучшая страна, Где тщетно не горят сердца, погаснув.
Блажен, кто, впившись в эту жизнь, как слепень, Текущим мигом мерит бытие. Не верь в сей миг, покинь его молебен. Жизнь – испытанье. Выдержать – и все.
Леденящая пустота Без надежды, любви и света - Чёрный ворон, взлетев с куста, Мне напомнил сейчас про это… Или ветер сорвал платок С головы у беды-старухи?.. Подхватил, оживил, увлёк, Тьма зловеща, и губы сухи.
Словно лапой когтистой мрак Вырвал плоти кусок из мира, Режут воздух на виражах Воронёные две секиры, Режут рану на теле дня, Рассекают покой на части. Холод тенью накрыл меня, Чтобы я не забыл о счастье.
Мрачный факел, зачем зажжён Ты на свежей, в рубцах, могиле? Чтобы мы, сквозь житейский сон, Крепче крепкого жить любили. Чтоб успели сказать другим Что-то тёплое, сделать что-то, И любимым шепнуть: «Летим…», Открывая сердца полёту.
Без возраста,без имени,без пола... Под грузом знаний в гуще суеты , Почти без правил и на грани фола . Так мы живем с тобою: я и ты. Все правила придумывали сами И нарушаем их от всей души. Быть может,кто-то не согласен с нами, Но мы не слышим их в своей глуши..
БРЕД Синий, зеленый, оранжевый цвет, Отблески бывших и будущих лет... Старое в новом, новое- встарь ... Висельник, жертва, палач и алтарь... Грусти улыбка, смеха слеза , Волосы, губы, руки, глаза... Холод июля и зной декабря, Полночь и полдень, закат и заря ... Чёрное солнце, жёлтый туман, Слово молчания, правды обман... Вспышка надежды и призрачный свет... Жизнь- это лишь лихорадочный бред .
Все, что мог - на тему гедонизма. На тему свободы. Больше ничего
К усладам праздное стремленье Приемлют только лишь рабы Инстинктам неповиновенье Вот признак истинной борьбы
Надлом натуры первородства Вот проявленье всех начал Чтоб с истинным твореньем сходство В твоей борьбе Бог замечал
В руках сжимая пустоту Ты пожелал бороться снова За благостную дерзость ту Прими же в дар венок терновый
Прими гонения и стыд За мир воистину несчастный И взор химеры сладострастный Который новый бой сулит
Восславь же мученика шут На паперти под гильотиной Пусть его страхи не проймут И пусть в безумии небытия Любви ему приснится лоно И в тесной лодке у Харона Небесных облаков ладья
Воистину не все за зря Не верь угасшим этим мифам И время встретит погодя Вершину с проклятым Сизифом
Лукавит бес и вьется змеем Как там когда-то у ворот Веков седых Иеремии Он, затаясь, примерно ждет
Падут за новым днем полки И снова, снова возродятся И с каждым разом обагрятся Их обнаженные клинки
И все умрет и вспыхнет снова Как волны омывают брег Но символ мужества людского Кочует к нам из века в век
Есть красота, она сияет В бессмертье павшего луча И повсеместно озаряет Тоску и горечь на плечах
Придут к нам новые пороки И ложь объемлет скудный ум И в человеческом истоке Посеют, хаос, блажь и глум
Но истины слезливый ком Восстанет в горле Спартаком И своим рабским кулаком Пробьет иллюзии сарком
Но искорку разумной воли Не зря оставил первый грех Святым останется святое Анклавом стародавних вех
И не бессмысленно бороться Пусть всем предписаны гробы Тот человеком остается В ком символ истиной борьбы!
Прошу прощение за повтор, прошу предыдущий вариант не учитывать. Спасибо. Все ли мертво, что таковым считается? Все ли что дышит может чувствовать тепло? То черное, что мраком называется И есть единственное в этом мире зло? Все ли чисты, кто верит в воскрешение? Все ли порочны, кто не ведает о нем? Все светлое достойно вознесения?... Мы, люди, никогда ответа не найдем.
Оставлять комментарии в Блоге редакции могут только зарегистрированные пользователи и авторы Сайта высокой поэзии. Как стать нашим автором
