Прием конкурсных работ завершен.

К сожалению, по причине несоответствия подавляющего большинства представленных произведений заявленной тематике я вынужден признать конкурс несостоявшимся.

Это решение не означает того, что в ленте конкурсных работ нет стихов, достойных внимания - они есть, хотя и в небольшом количестве, и о них я упомяну ниже. Однако десятку стихотворений, которые было бы можно разместить на специально оформленной странице под заголовком "Песни реванша" отобрать решительно невозможно.
Конкурс был посвящен идее реванша русской цивилизации. Однако участники конкурса значения слова "реванш", по всей видимости", не знают. Так ведь можно было спросить - если не у меня, то хоть у Яндекса:
Рева́нш (фр. revanche — месть, отплата, возмездие) — стремление проигравшей стороны изменить результат поединка и отплатить за поражение в новом противостоянии.
Это в случае, если моих пояснений - здесь и на форуме - было недостаточно.
Тем не менее, почти все участники конкурса в своих работах предпочли весьма уместной для реализации поставленной творческой задачи строгой и агрессивной интонации боевого марша беспросветное уныние марша похоронного. Нет, уважаемые, пока у нас "песни реванша" будут звучать на подобный лад, нашим врагам нечего беспокоиться. Как известно, слезами горю не поможешь. Сегодня, 9 мая, достаточно вспомнить образцы гражданской лирики, которые создавались в самые тяжелые годы Великой Отечественной для того, чтобы понять, о чем я говорю.

Отмечу несколько стихотворений, в наибольшей степени отвечающих идее конкурса:

13 Yurius Звёзды в небе горят, как лампады
Мне понравилось это изящное и гармоничное восьмистишие Юрия Куликовского - весьма политкорректное, но вполне соответствующее тематике конкурса в силу наличия позитивного консолидирующего импульса. Пожалуй, лучшая работа, хотя и слишком лаконичная. Да и просто красивое стихотворение. Браво, Юрий!

1 Токинг Поведай, крамольник, суровою повестью
Если говорить о собственно поэтических достоинствах, о поэтическом уровне, стихотворение Радика Байрашева - очень яркое и сильное. Мне чрезвычайно симпатична вторая строфа:

мимо Европы и вскользь мимо Азии;
как нам "зияла" звезда с высоты,
ибо зачаты мы от Безобразия
и Красоты;

Это несомненно одно из лучших стихотворений в конкурсной ленте, однако в нем слишком отчетливо звучат мотивы покаяния и сомнения, а это противоречит заявленной тематике. Четкий анализ причин поражения необходим, но рефлексия пагубна.

9 Sophi Есть все, чего не было...
В этом эмоциональном стихотворении, изобилующем верно подмеченными реалиями, дано убедительное противопоставление советского общества и нынешней "рыночной демократии". Жаль, что вывод отсутствует - от этого страдает и композиция, и основная идея произведения.

7 nastyomik MoneyCure (деньготерапия)
Улыбнуло. Сардоническая народная шутка обыграна удачно. Однако финал стихотворения опять-таки впечатления не производит, над ним следовало поработать тщательнее.

Обсудить результаты конкурса и высказать свою точку зрения по представленным работам можно в соответствующей теме на форуме.

Ко Дню Победы

Перешли на страницы в альбом
Те фрагменты большого пути,
Что сумели мы гордо пройти
Между молотом и серпом.

Разгорается в сердце и - в кровь
В честь Победы в Великой войне
К пожелтевшей на фото стране
Непогашенная любовь.

Проливается множество слов,
Очерняя Героев и строй;
Заглушает опять их весной
Звон медалей и орденов.

Слова-ничто,сомненья-сила!
Удар в висок-теряешь кровь,
Но нет преграды для порыва,
И ты встаешь, встаешь ты вновь.

Нет прежней силы в кулаке,
Но жизнь тебя толкает снова.
И вновь в ликующей толпе
Блеск глаз, она сорвет с тебя оковы!

И снова танец-бой смертельный,
И снова падаешь ты в грязь.
Втаешь и бьешь,лишь крест нательный
С реальным миром держит связь!

***
Продам вино и черепаший гребень,
Продам весло и сломанное стремя,
Продам медали за бутылку водки
И родину продам – в обмен на шмотки.

Пойду гулять
По весям и долинам,
И буду спать под журавлиным клином.

Меня спасет лишь этот треугольник.
Я царь страны и я ее невольник.

XXI ВЕК

У черных вдов обветренные лица

И ненависть в холодном блеске глаз.

Не люди, а жестокие убийцы

С экранов смотрят с вызовом на нас.

Все женщины обмотаны взрывчаткой –

Немыслимый, парадоксальный бред!

А в сотнях судеб – страшный отпечаток,

И в памяти – неизгладимый след.

Играют проводами эти пальцы

И жизнями измученных людей,

А им бы оживлять узором пяльцы,

Сажать цветы, воспитывать детей...

Немые указатели «Норд-Оста»...

Последним стал для многих первый акт,

А голубая жилка пульса просто

Отстукивает жизни быстрый такт.

Больницы, неопознанные трупы –

Сценарий пьесы «Двадцать первый век»,

И жутко, странно, непонятно, глупо,

Что автор этой драмы – человек.

Русская интеллигенция

Ты выйдешь из дома, надев элегантный костюм,
Укутав лицо в ненавязчивый тонкий парфюм,
С улыбкой окинешь глазами пустой тротуар
Вдохнёшь свежий запах дождя, словно божий нектар.
С нажатием кнопки мгновенно раскроется зонт,
И, звонким приветствуя лаем дождливый сезон,
Замашет хвостом спаниель на твоём поводке
И станет ласкаться к твоей белоснежной руке.

Но вот, через несколько метров послышится мат.
Не стоит вниманья, дворовые девки хамят.
Ты слышишь вдогонку бессмысленно-злобную брань -
Тебе ли смотреть на такую отпетую пьянь?
С улыбкой рассеянной ты незаметно пройдёшь
К столбу светофора, задумчиво глядя на дождь,
Машины редки, но пока ты немного устал -
Дождёшься, когда загорится зелёный сигнал.

Но мимо промчится на полном ходу грузовой,
Коричневой грязью окатит тебя с головой,
И все засмеются, и скажет какой-нибудь мент:
"Помойная крыса, какой же ты интеллигент?"
И ты развернёшься, мечтая вернуться домой,
Пытаясь избегнуть контактов со всякой шпаной,
А грязная жидкость с волос твоих будет стекать...
Вот так тебя любит хвалёная Родина-мать.

***
О, чистый цвет неровного бетона!
О, высота - панельные дома!
Зачем леса, когда наркопритоны
Обычных школ так сводят нас с ума?

Зачем сады, деревья и газоны
И свежий воздух с запахом росы,
Когда ребята с нашего района
Поют так громко в поздние часы?

Как стая ланей, носятся машины,
Орлом взмывает в небо самолёт...
Москва достигла сказочной вершины,
Чего же боле хочет наш народ?

полеты наяву….

мы все летали в облаках
а жизнь нас опустила наземь
и приземленные слегка
мы с облаков тихонько слазим

как изменилось все вокруг
когда мы весело летали
уже не нужным стало вдруг
понятье чести и морали

бритоголовых воронье
на них все цепи золотые
и бесконечное вранье
как хорошо теперь в России

а наши детские мечты
рассыпались, как горсть пшеницы
их нынче загребут коты
растащат в подворотни птицы

теряя лучшие года
мы в этой спешке неумелой
пытаемся себя продать
торгуя и душой и телом

хотя кому они нужны
все эти души на изломе
мы нищие своей страны
чужие в нашем старом доме

нас разбросала всюду жизнь
на судьбах сделала кордоны
страны великой миражи
уходят с погребальным звоном

и запивая водкой бред
бездарных наших революций
мы ждем, когда придет рассвет
мы все стараемся проснуться

ПУТЬ
О, как мы слепы!!!
Но ищем суть!
От склепа к склепу
идёт наш путь...
Мы рвём рубаху
и в грудь стучим,
А строя плаху,
"Ура!" - кричим!
В душе мы - звери!
И где ж тот Бог,
Который верой
бы нам помог?
Сказал нам прежде:
где Ад, где Рай...
Живи в надежде
и выбирай!
Куда плетёмся?
Глупцы! Глупцы!!!
Зачем дерёмся
мы за венцы?
Продать готовы
отца и мать,
Чтоб в жизни новой
сытней пожрать!!!
Друзей с дороги
толкаем в грязь!
Вчера - убогий,
а нынче- князь!
Плодим в разврате
несчастный люд...
И как предстать им
на Божий суд,
За грех духовный
держать ответ,
Крича верховно,
что Бога нет?!!!
И как же жить нам,
чего нам ждать?
Незрячим видно -
привыкли лгать!
Лик Божий в пыли...
Смиренья ждёшь?
Мы всё забыли,
ведь память - нож!
О, как мы слепы!!!
Но ищем суть!
Когда же к свету
свернёт наш путь?!!!

Россия гибнет? Нет, не верю…

“Россия гибнет!”, — муза мне внушает
И заставляет бить в колокола.
Мне муза этим сердце иссушает…
Россия-мать! Она мне жизнь дала!

Я музу не пускаю на порог,
Я рву листы, написанные ею.
Конец России видит мой Пророк,
Я верить не хочу ей… Я не смею…

Но доводы её — как нож остры,
Как аксиомы, неопровержимы,
Моя страна летит в тартарары,
А тормоза, увы, недостижимы.

И, всё же, я пытаюсь музе возразить,
В истории ищу опору в споре,
Но бездны тяжких фактов нечем отразить,
Не нахожу я бреши в их напоре…

И я, досель путей не знавший к храму,
Готов молиться за Россию-маму;
Не дай, о Боже, мне дожить до дней
Когда не станет Родины моей.

“Россия гибнет!”, — муза мне внушает,
Меня рассудка глас её лишает…

Нет, говорю я, фактам вопреки,
России корни очень глубоки,
Не вечны ураганы, день настанет,
Я верю — мать-Россия вновь воспрянет.

Февраль, 2011

Нация

Много слов в океане вечности,
Пусть не всем ЭТО может понравиться,
Я читаю закон неизбежности
В слове кратком и чистом

НАЦИЯ

И не надо телячей иронии,
Память крови сильней мутации,
Вопреки, всем кривым теориям,
Я кричу, как заклятие

НАЦИЯ

Посмотри на улыбки призраков,
Кто нас травит чужими сказками,
Я из всех откровенных признаков
Выбираю знак совести

НАЦИЯ

Китеж

По легенде – в прозрачной
Глубине Светлояра
Скрылся много столетий тому Китеж град…

Вся, от края до края,
Русь кострами пылала,
В реках кровью пожарищ отражался закат,

И татары потоком
К берегам подступали…
Не огнем, не мечом, а молитвой одной

Китеж-град был спасен.
Воды озера стали
Для молившихся крепкой, незримой стеной.

И бежали, без счета
Саадаки теряя,
Прирожденные воины диких степей.

Китеж-град скрылся в водах,
Куполами мерцая…
Чистый духом - услышит звон далеких церквей…

И старец, раз в году, пройдет в печали:
“Живется как народу на Руси?
И Китежу подняться, не пора ли?
Кому пройти дорогу – хватит сил?”

Русью темной и грешной
Русь святая покрыта,
Тайный путь к Светлояру давно позабыт,

Но прислушайся – в каждом
Скрыт святой, вечный Китеж…
Он на дне наших душ неустанно гудит…

И старец, раз в году, пройдет в печали:
“Живется как народу на Руси?
И Китежу подняться, не пора ли?
Кому пройти дорогу – хватит сил?”

Шестидесятники

Вы искали не славы – свободы.
Столько темных ночей за окном
Промелькнуло. И рушатся своды,
Где мечтали вы все об одном:

Жили б стройные строчек колонны.
Вырос лес, и в полуночный час
Там слетаются совы под кроны,
Но, конечно, нет места для вас.

Снова звуками флейта поманит,
Снова хлыст просвистит в тишине…
И другой вечной музыкой станет
О тебе, о себе, обо мне…

И снова сердце растревожено былым.
Не тем, что поросло зелёным мхом-быльём,
Веков далёких позабытым энным днём.
А тем былым, что лишь вчера- моим, родным.

Как много говорят о судьбах Родины.
И, вроде, никого, кто ей желал бы зла.
Но сплошь выходят не разумные дела,
А лишь "реформы", как на них пародии.

Не знаю, что в ней Родине моей не так,
Зачем в ней всё крушат до основанья
Не первый раз. Вот снова испытание-
Уж не держава, а один большой Гулаг.

Жируют здесь чиновники-охранный люд.
Для чистки туловищ разводят волоклюев,
А для зубов у них - авдотки. Вертухлюи
Комфорт, покой, уют, достаток стерегут.
И жёны, дети их - с коммерческим талантом.
Когда дойдёт до, нации, отцов,
Кого им на чины сажать. Скопцов,
Бесстрастных и к деньгам, и к бриллиантам.

Склоняется сегодня слово кризис часто.
Есть древности, в происхождении, участье.
Ведь кризис в переводе - это суд.
Так пусть в суде ответственность несут
Виновные в развале экономики,
Страну разграбившие уголовники.

А, как поправку в конституцию,
Народу-право бы на реституцию.

Эпоха родная

В закоулках твоих затерялся,
похоже, навеки.
Вместе с людом посадским
и сельским, главу очертя.
О, эпоха моя!
О, любимые мной, человеки!
Чёрный ворон над нами кружит,
как черту подводя.

Как сильна
и по-дьявольски стильна эпоха родная!
Портупея и френч.
Золотой портсигар на столе.
Лишь теперь понимаю
до самого-самого дна я,
что за плод Византия
тогда принесла в подоле.

Августейший чертог
до последнего дня басилевса.
Да и после, и ныне, и присно,
навеки велик,
став собором единым
для паствы своей и для плебса...
О, симфония сфер,
как прекрасен и страшен твой лик!

Как чеканно строги
и степенны кремлёвские звёзды!
Как и прежде
куранты с утра ободряют трудяг.
Да, прошла ли эпоха?
Я вижу сбегаются вёрсты
снова с лютых окраин в Москву,
а по ним уходя

от ордынских поборов,
плетей воеводских, набегов,
снова движутся толпы, спасаясь.
Эпоха прошла ль?
Иль прикид обновился и только,
как нож печенега
заменила когда-то
всего лишь
половецкая сталь?

ПЕРЕМЕНА ЦЕЗАРЯ

.................................Перемена Цезаря приводит к другим переменам…
..................................П.Логинов
*
Перемена Цезаря — еще одна в бесконечном ряду —
не сулит никаких перемен по большому счету:
натянув улыбку, колготки, прочую ерунду
Империя воюет с желанием не пойти на работу;
глотает на завтрак порцию новостей,
зачерствевших вчера, удобренных ванилином,
обезжиренных, обезвоженных, обезглавленных и вообще
входящих в любую щель без отмычек и вазелина,
который нынче тоже бессовестно подорожал,
но не настолько, как хлеб, колбаса или, скажем, свита —
дешевеет всегда лишь то, что с Цезарем на ножах,
и потом исчезает с прилавков, чтоб без убытка
катилась Империя в светлое завтра — туда,
где Цезарь умыл свои руки уже сегодня
и окропил города той святою водой. А вода
согнулась в глубоком поклоне, как старая сводня.

*
— Ad libitum*, Цезарь! —
иначе задвинут в Сибирь,
как старый продавленный стул, не удобный владельцу.
Смахнет альма-матер скупую слезу в нашатырь,
помашет платочком и ляжет картинно на рельсы,
в стотысячный раз доказав теорему прямых,
везде параллельных друг другу (друг другу лояльных).
«Да здравствует, Цезарь!» — слетит с чутких ножниц портних,
«Да здравствует!» — грянет в ответ в кабинетах и спальнях.
И Цезарь проснётся от шума. Откроет глаза.
Почувствует, как внутри что-то сладко заноет,
ведь что днём у него сегодня по плану за-
конное бракосочетание со своею страною.

*
А назавтра к нему слетятся со всех углов
воробьи, канарейки и даже неместные чайки —
лобызать колено, причитать, как им повезло,
как повезло Империи с таким начальником.
Передержат поклон, позвонками хрустя не в такт
дыханию Цезаря, его наполеоновским замыслам:
передушить газетчиков (к черту безродных собак!),
набить из их шкур чучелА и поставить на самое
видное место, чтоб каждый себе уяснил:
новое — это всегда позабытое старое,
и не тратил бы лишних слов, дорогих чернил,
Всевышнего жалобами и просьбами затаривая.

Утро вечера мудренее. Цезарь смеется во сне.
СучИт ногами. СУчит свои парламенты.
Империя спит. Но где-то в её глубине
цветёт новый цезарь и зреют зёрна беспамятства.
_________________
*Ad libitum (ад либитум) лат.: как угодно, по желанию; на выбор.

Дом.

В старом разрушенном доме
Я слушаю музыку
Стёртых времён,
В старом разрушенном доме
Давно мы с тобой не живём.

А время стучится в потухшие окна,
И просит пустить на постой,
А время
Каснулось щеки моей робко,
Волос твоих нежной волной.

В старом разрушенном доме
Плачут глазницы дождём,
На древнем
Поруганном троне -
Младенец под Звёздным Крестом.

В старом разрушенном доме
Играет рояль,
На твоей удивлённой ладони
Танцует мазурку печаль.

Сядет ко мне на плечо
Памяти мудрая птица,
Пусть не журавль то будет,
А просто синица.
Я дорисую тебя
Солнечным ветром заката,
Былью приснишься мне ты,
Услышанной в детстве когда-то.

В старом разрушенном доме
Плачут глазницы дождём,
В старом разрушенном доме
Мальчик играет с огнём.

В старом разрушенном доме,
Где смотрят иконы со стен,
В привычном с рожденья поклоне
Под маской живёт моя тень.

Меня тошнит. Противно каждый день
Приветствовать мерзавца и бандита,
Невежду, что слывёт за эрудита,
И дум властителя, что туп, как пень.

Противно мне, что все, кому не лень,
Сражаются за место у корыта,
Что продана любовь и честь забыта,
А от святыни лишь осталась тень.

Когда кругом зловоние и смрад,
Разбой, разврат, разлад и разложенье,
И нет во тьме ни одного просвета,

Когда идёт войной на брата брат,
И наказанья нет за преступленье,
Тогда тошнит и старого поэта.

Голос нового мира

Сердце бьется его, слышен голос во чреве
Изможденной, уставшей страны:
-Нужен солнечный свет, чтоб цветам из бутонов
Появиться, а мне нужны вы -
Так взывает к подобным Адаму и Еве
Мир грядущий, толкующий сны.

-В чем же, люди, сегодня вы так преуспели?-
Лишь безропотно беды сносить,
Властьимущих террор и побои законов,
В слезно - гнойном течении плыть
Прозябаний реки и великие цели
В море водки и блуда топить...

И свобода, вам данная, так иллюзорна-
Будто все светофора цвета
Светят разом глазищами хамелеонов.
Предназначена участь не та
Вам была изначально, зачем же покорна
Этой лжи стала душ высота.

Избираете вы добровольно тиранов,
Что указами режут ваш путь,
Зря надеетесь вы, что симфонию стонов
Вдруг услышит из них кто - нибудь.
Русь во льдах заблуждений, в туманах обманов,
Хлыщет с запада грязная муть...

Бог из церкви бежал, и молиться впустую
Там, где жиром лоснятся попы.
Отражаются в окнах элитных притонов
Очертанья надгробной плиты
Над душой человека, чью сущность земную
Жрут бумажек зеленых глисты.

Не пора ли проснуться, ведь жаждет планета,
Чтобы жили достойно на ней,
Чтоб звучал колокольной мелодией звонов,
Голос истинно мудрых людей
В той державе, чья непобедимость воспета.
Я зову вас на битву идей

Мое имя - грядущее, нового мира
Созревающий я эмбрион.
Жду я мыслей полета - не рабских поклонов.
Тех зову, кто душою умен.
Пусть же разума гений пронзит как рапира,
Люди, ваш наркотический сон.

Атрофированные люди

Каждый день в бетонных сотах,
В куче денег и бумаг
Люди гаснут на работах
Словно свечи на гробах.

Поначалу гаснут души,
Плоть их морщится потом.
Стены офисные душат
Каждый день со всех сторон.

Деградирует сознанье
Потребительский огонь.
Замещает созиданье
Злоба. все мое! Не тронь!

Обреченно, беспросветно
Отсканированы дни.
"Это мир уже не света.
Это мир всевышней тьмы"

Пошутил вчера Задорнов.
Мимолетно так сказал.
И ему, ликуя бурно,
Хлопал, сидя, мертвый зал.

Призрак города

Призрак города спит,
Вырывая из мглы
Леденящее душу: "Блокада!"
Это сны. Только сны. Лишь зловещие сны,
Пережившего мор Ленинграда.

И казалось прошла бездна дней,
бездна лет.
За туманом костлявые плечи.
Для кого-то закат, для кого-то рассвет
Стал дорогой блокадной навечно!

Умирает огонь. Исчезает. Молчит.
Обжигает отчаянным взглядом.
И мерещатся мне в тусклом свете свечи
Похоронные сны Ленинграда...

Звёзды в небе горят, как лампады
В храмах тихих во время моленья,
Я ловлю, как благую отраду
Отголоски небесного пенья.

И звучит каждый день литургия
Светлой музыкой: время настало
Поднимайся из мрака, Россия,
На высоты, откуда ниспала.

Эпохалист 2000

Флаги на башнях реют огнём,
Пламенем красным, с острым копьём,
Голубая кровь, смытая дождём -
Прорастает шелестом, шелестом, шелестом…

Тот, кто был ужасным – сущим лишь в ночи,
Освещает путь – пламенем свечи,
И заблудших многое заставляет влечь-
Зарождая новую огненную клеть.

Безрассудство здравствует – бешеная плоть-
Тихое молчание на чужую злость,
Каждый строго только в конуре своей –
Сотовая клетка всё больше и плотней.

А вагоны новые на ходу в состав –
Уж впереди виднеется запрещённый знак,
Но машинист уверенно прибавляет ход -
Радостен, что с топливом ему уже везёт…

Оттепель

Время ссутулило плечи народу,
Будто все вместе несут сквозь эпохи
Гроб с пустотой, превращённой в свободу,
А под свободою - хлебные крохи.
То ли уносят из стен мавзолея,
То ли обратно несут в мавзолей
Тело, которое, медленно тлея,
Пущено смертью на воск и елей.
В ложную оттепель шапки сорвали-
До сих пор крестимся с шапкою в левой:
Нас не отцы, не вожди начинали,
Мы рождены непорочною девой...
Оттепель кончилась, скованы лужи.
Сердце наружу - под рёбра простуда.
Это не лечится. Дальше лишь хуже.
Так и пройдём - не туда, не оттуда...

Свеча безмолвия

Горит свеча безмолвия в тиши,
Проходят люди мимо, чуть вздыхая.
На мраморе увядшие цветы
О чьих-то жизнях им напоминают.

Осколками изрезанный гранит.
Фотографируют с пристрастием туристы.
И только женщина печальная стоит,
Которая оставила здесь близких.

У них семья обычная была.
Богаты не были, но жили вроде складно.
Муж был водителем, учителем она,
Сын поступил на первый курс совсем недавно.

Все было хорошо, все как всегда,
Никто не думал, что изменится так резко
Ее стабильная, казалось бы, судьба
Обычной русской женщины безвестной.

Сын сессию закончил хорошо,
И отдохнуть на море он сорвался.
Сегодня ровно 10 дней прошло.
Сегодня он с курорта возвращался.

В аэропорт муж на машине покатил,
Чтоб сына встретить, ведь родные все же люди.
Рейс прибыл вовремя, сын маме позвонил:
«Я приземлился. Все о’кей. Мы скоро будем».

Муж на стоянке бросил свой авто,
Взял чашку кофе в пассажирском терминале,
И встал в толпе таких же, как и он,
Которые, своих родных встречали.

Минуты шли, народ рекой бежал,
По залу речь лилась на всех наречьях.
Открылись двери в пассажирский терминал.
16.32 и бесконечность.

Она всего лишилась в миг один,
Ради чего жила все годы эти.
Погибли сразу муж ее и сын.
Ее одну оставив на планете.

Они ушли навечно, навсегда,
Став жертвой политических разборок.
Они ушли. Она теперь одна.
Ей безразличны компенсации и споры.

Ей все равно, что скажет президент,
И подтвердит легко его прислуга!
Что в новостях про новый инцидент
Ей дикторы рассказывают скудно!

Ей все равно, что новая волна
Борьбы с террором вследствие теракта.
Ей все равно. Она теперь одна.
И жизнь свою ей не вернуть уже обратно!

Та жизнь ушла, взорвавшись навсегда,
Тротиловым эквивалентом,
Она одна. Навек теперь одна.
Не повернуть назад ей жизни ленту.

Она стоит и плачет в тишине
Среди толпы несущейся куда-то.
Средь нас, которые вздыхая в глубине,
Проходят мимо и не требуют расплаты!

Мириться приучили нас со всем,
Со всем, что каждый день нас окружает.
Нам говорят: «Спокойно. Нет проблем».
А между тем, нас планомерно убивают!

Народ! Очнись! И оглядись скорей вокруг!
Прошел ты войны! Избежал ты плена!
Но как же так?! Но почему же вдруг
Сегодня ты поставлен на колено!

Безропотно отводишь ты глаза.
В своем бессилии безмолвно признаваясь.
Народ! Очнись! Поверь, ведь так нельзя!
Века жила Россия не сдаваясь!

Боимся заходить в метро, в аэропорт,
Боимся мы, что дома не проснемся.
Боимся на вокзал, боимся в порт.
Боимся, что уйдем и не вернемся.

Боимся мы за жен и за детей,
За матерей, отцов своих боимся.
Боимся открывать чужому дверь.
От шороха от каждого таимся.

Боимся терроризма и войны,
Которых, как всегда не ожидали!
А генеральские высокие чины
Давно уже нас с вами распродали!

Народ очнись! Вокруг давно война!
Счет жертв ее давно за миллионы!
Незримо рушится великая страна,
Несясь стремительно вглубь пропасти бездонной!

Пришла пора с колен подняться нам
И выйти из предательских вертепов!
Достаточно скрываться по углам!
Давно пора восстать уже из пепла!

Россия погибает день за днем!
Россию грабят, продают и рвут на части!
Россию жгут безжалостно огнем,
А мы все верим в будущее счастье!

За матерей, которые одни!
И за детей, которых нету с нами!
Спасти Россию можем только мы!
Спасем страну! Пусть и погибнем сами!

Есть все, чего не было...

Не все в погребенной стране было верно,
Но бился в ней светлой мелодией пульс.
Кто рад ее смерти, скорбит кто безмерно-
Все помнят Великий Советский Союз.

Хоть в храм без опаски войти и не смели,
Но не был в почете ни хам и ни трус.
Под гимн по утрам поднимались с постели,
И тот нерушимый республик Союз,
Которого летопись писана потом
И кровью, пролитой в жестоких боях,
Зовущимся гордо советским народом,
Где русский, латыш, беларус и казах,
Киргиз, украинец...,единой семьею
Назвавшись, считать своим домом привык.
И птицею певчей над этой землею
Свободно летал всюду русский язык.

В осколки когда превратилась держава,
Легко демократию власть родила,
Но из новорожденной вышла шалава,
Тухлятиной пахнут красотки дела...
В обертках блестящих гнилая полова,
Всевластным на рынке стал доллар царем.
И словно отстойник свободою слова
Взорвав, наводнило словесным дерьмом
Пространство, где жизнь тяжела и убога
У нищих и с жиру где сходят с ума.
А помощи просят в молитвах у Бога.
Пирует, ликуя, разврата чума...

Щенками бездомными блудные дети
Прижаться лишь могут к телам теплотрасс.
И кто за "цветы" этой жизни в ответе?-
В упор ведь глядит деградации глаз.
Талантам без денег не светят дипломы,
Летит с академий бездарностей рой.
И как мухоморы, взрастают хоромы,
У ветхих домишек вздымаясь горой.
Нет права болеть, если пусто в карманах,
Хотя медицина творит чудеса,
Бесплатно спасают лишь в телероманах.
Корысти не знают одни небеса.

В сторонке на грязном стоит тротуаре
Старик, утонувший в дырявом пальто,
Глаза будто в сонном застыли кошмаре.
"Еды нет - беды след..."- оценит ли кто
Стишок о недоле на блеклом листочке
Забывшего даже как пахнет калач.
С мольбою помочь умирающей дочке
Прольется средь песен по радио плач.
Любовь не в душе ищут, а ниже талий,
TV демонстрирует и интернет
Красу силикона и пляс гениталий...-
Есть все, чего не было, было что - нет.

Память поманИт в молчанье,
Вечная да вещая...
Поклонюсь в немой печали
Храму Благовещенья.

Помолившись на дорогу,
В путь пущусь неблизкий я,
Где в лесах, открыты Богу,
Сердцу близкие края...

Где в Шелони конь напоен,
На холме, средь серых плит,
ИсконИ мой предок-воин
Возле церкви тихо спит.

И раскрыты двери в храме...
Только весь алтарь зарос.
- Что же, Память, стало с нами?
Скрылся в зелени погост.

Поклонюсь родным могилам
И вернусь… Мне снится сон?
Мой собор, - что это было?...
Взорван он...

MoneyCure (деньготерапия)

"Исследования отечественных физиологов подтверждают связь руки с развитием мозга". (с просторов интернета)

MoneyCure на мозгах блядским розовым лаком
Лёг поверх полушарий - не прилично быть серыми!
Полнарода стоит над копейкою раком,
А пока поднимает - 20 раз между сферами.
Но уж коли поднимут, начнётся гулянка -
Чай, не старое время, чай, у нас изобилие,
Веселись не хочу, если хватит на пьянку,
Во хмелю меньше боли под толчками насилия.
Кто-то станет не рад - объяснят грамотею,
Что живём, слава богу, не в Советской Республике!
Не кошерно работать за хлеб да идею -
Лучше уж за копейку и дырявые бублики.
На границах взошли стальные, колючие
Стебли проволок смерти с кумачовыми розами
Из обрывков знамён да нужного случая...
................................................................................. ...
MoneyCure поверх правды. Аккуратными дозами.

Благодарю.

Могли мы как угодно жить.
Один был долг - благодарить.
До смерти от рожденья данность-
Восторг любви и благодарность
За всё. За хлеб, за щи, за кашу,
Но, главное, за мудрость Вашу,
Вожди любимые, отцы
И, им поющие, певцы.
Привычная такая данность.
Смеясь, прощали эту слабость.

Тот век был наречён застоем.
Воистину... мы только строим,
Растим, возводим, производим.
А где забота о народе?!

Застоя духота вдруг, в одночасье, спала.
Игривость перестройки державу растрепала
Под лозунги о плюрализме, гласности,
О том, что Родина в опасности.
Стесняясь, словно, заменили флаг.
Пугается его, мол, всякий враг.

Да, разные бывают революции,
Кровавые и в виде резолюции:
"Мы в тупике?! Пойдём другим путём.
Чу! Эхо с запада- туда гребём!"

Электорат вслепую брёл, на ощупь.
Пока он брёл, в стране творился ощип.
"Да!Демократы!" В грудь стучали
Кому вчера зачёты мы сдавали.
Как ловко ленинисты и марксисты,
Все закрома проветрив и очистив,
Из несгибаемо-железной партократии,
Оплотом стали и надеждой "демократии".

И снова хор, уж не единожды солгавших,
Заводит величальную "Единой Раше".
И о России говоря, её судьбе,
Напоминают нам о чём? О колбасе.
Как будто для того нужна народу власть,
Чтоб колбасы ему наесться вдоволь. Всласть.

Ах! Как бы вами был доволен Даллес,
Вздохнув спокойно. Всё Советам. Alles.

Gurgen Barents

***
На кого нам списать
Эти жуткие годы лишений,
И кого обвинить
В этой страшной,
Жестокой войне?
Мы искали свободу
И стали открытой мишенью
Для третейских судей,
Хоть душою окрепли вдвойне.

На победный алтарь
Возложили мы все, что имели;
Молча стиснули зубы,
Сильней затянули ремни.
Но нашлись ловкачи,
Для которых мы были свирелью:
Разыграли по нотам
Священные чувства они.

Будь ты проклято, время,
Родившее смуту и пену!
В черных замках засели
Плебеи, вчерашняя рвань...
Нувориши-воришки
Нахрапом, неистовым рвеньем
Взяли власть в оборот,
Превратили страну в котлован.

Я на Страшном Суде
Предъявлю свою жизнь-пепелище.
Никаких оправданий –
Скажу только старцам святым,
Что я жил средь людишек,
Которые крали у нищих
И кичились слепящим,
Нечистым богатством своим.

***
Нахлебники в старатели подались:
Безвластие – лафа для ловкачей.
Разруха – замечательный подарок;
Кто половчей, дорвался до ключей.

Чего здесь много – это неуюта.
Все несуразно – холод и жара.
Нахлебники явились ниоткуда.
А были – ни кола и ни двора.

Ах, как они работают локтями!
На сыр бегут – не видят нас в упор.
Любые факты за уши притянут,
К портфелям побегут во весь опор.

Кто мы для них? – бродячие мишени.
Они все разделили меж собой,
Оставив нам проблемы и лишенья.
Повсюду – узаконенный разбой.

Но ясно ведь – в мешке не спрятать шила.
Они уже друг другу мнут бока.
Они бы нас и воздуха лишили,
Да только вот кольчужка коротка.

Лезет в глаза прядь волос из чёлки,
Взгляд прикрывая от грязной паперти.
Рыщут по ней люди, точно волки.
Прочно их души во мраке заперты.

Друга и брата продав поспешно,
Прячут взгляд алчный и радость нервную.
Души их серы, больны и грешны.
Искру в сердцах затушили первую.

Если придётся, то дружным воем
Будут собачим молить о милости.
В такт унижениям, под конвоем
Промаршируют дорогой хитрости.

Выдержат, выдюжат. Задом в небо,
Лбом в грязный пол, в позу встав смирения,
Будут за брошенный на потребу
Рубль глотки рвать до изнеможения.

Где-то с оглядкой, а где-то с боем
Рвутся, слюной ядовитой брызгая.
Аплодисменты им, как героям,
Тьма раздаёт, в головах их рыская.

И маскируя лежалый запах
Гнусных поступков словами белыми,
Крепко в когтистых сжимают лапах
Нож и топор, что для спин им сделали…

(ИШ)

Хрупкий остов

Мы созданы из легкости,
из тени одуванчиков,
из в воздухе струящихся
вишневых лепестков.

Но слишком много ломкости
в изящно-тонких пальчиках -
и, на ветру крошащийся,
ломается остов.

Мы вытканы из солнечных
лучистых колокольчиков,
из радужных полосочек,
полетов в детских снах.

Но в плоскостях осколочных
поранятся стекольщики-
хирурги, что из косточек
собрать хотели прах.

Ты устаешь от своей адекватности
периодически. Эти мгновения
позже наполнятся чувством халатности
в тех обстоятельствах места и времени.

Но...все навалится позже, а в данности
ты замираешь в немом ощущении,
что невозможно вдыхать эти гадости
будничных правил и норм поведения.

Так постоишь, подождешь и обдуманно
просто стряхнешь с себя ценности общества.
И зазвенишь незажатыми струнами
сердца без штампа из имени-отчества.

Плюнув на "после", на стыд за "брыкание",
здесь и сейчас ты - свободный и истинный.
Но...к адекватности нет отвыкания.
Разве что мыслями...

Поведай, крамольник, суровою повестью
как мы от Божьего крылись суда
между холодным рассудком и совестью,
мимо стыда,

мимо Европы и вскользь мимо Азии;
как нам "зияла" звезда с высоты,
ибо зачаты мы от Безобразия
и Красоты;

бесстыдство как прятали молча в исподнее,
ибо и меч потеряли, и щит;
как пропили Вольность - и око Господнее
"мироточит";

как по берегам безымянные высились,
в сизых туманах чернея, кресты;
как смерды господ вынимали из виселиц -
мёрзли персты;

от схимы седой до стяжания "бесьего"
как мы в кромешной шарахались тьме -
по Волге, по Дону - кровавое месиво,
по Колыме...

С похмелья у входа в Небесное царствие -
Разве тогда лишь мы, встанем с колен,
чтобы безвольно принять в "благодарствие"
пепел и тлен?!