| Kamikorose | Дата: Пятница, 15.06.2012, 20:47 | Сообщение # 2 |
Пользователь
Сообщений: 4
Награды: 0
Замечания: 0%
Статус: Offline
| У нее - блондинистая грива, накладные черные ресницы, губы улыбаются игриво, в мыслях - рестораны, море, Ницца, маникюр на выхоленных пальцах, розовое плюшевое сердце, в нем всегда менялись постояльцы, смотришь на нее - не насмотреться..
У меня - прокуренные космы, левый глаз косит немного влево, я собой не воплощаю космос, пуп Земли, принцессу, королеву. Я могу отдаться вся стихами, творческий неколебимый принцип - я могу в любом трамвайном хаме высмотреть хоть сказочного принца. Я - как Гудвин, хочешь - будешь храбрым, научу спасать меня от смерти и любой другой абракадабры в адовой вопящей круговерти, хочешь - гордость для тебя достану, сделаюсь по всем фронтам тусклее - только если сбросят с пьедестала, я тебя обратно не заклею. Только сердце выковать не в силах из любвепригодных полимеров - потому что кто бы ни просил их, получалось им не по размеру... Всем они разительно огромны - не легла удачливая карта, все поплыли на плоту Харона, слегшие с инфарктом миокарда. Всем я бескорыстно помогаю, каждый мой клиент чертовски вежлив - только я негодница такая, и услуги все мои медвежьи.
Я - без пары старенький ботинок, даже испитым бомжам не нужен. Все, кого люблю, возьмут блондинок, и они им романтичный ужин со свечами красными устроят, постирают шмотки, осексуют, после их нежданно станет трое, я останусь за порогом всуе.
Быть отфотошопленной картинкой и любить мужчин за крепкий бицепс... Хочется до боли быть блондинкой, чтобы хоть один сумел влюбиться.
*
Помнишь, как мы стояли там - вчетвером? Почему вчетвером? Налей-ка еще портвейна. У тебя не кровь по жилам течет, а ром, у меня живое море внутри мертвеет. Я вернулась в обитель чертовых неудач: затяжная болезнь, растраты, разрыв с любимым, в институте полно недопусков-пересдач - в общем, жизнь сквозь пальцы - терпкая, как рябина. Ты звонил, писал, а потом перестал писать - остается жить догадками и контактом. Все отплясывают брейкданс на моих весах, сделав мир одним половым церебральным актом.
Я заслушаюсь незвонками, до дыр прочту эсэмэски, которые не строчишь мне. Я качаю свою недоношенную мечту быть тебе кем угодно, только не третьей лишней. Ей - тебе согревать ладони, обед, кровать, слушать песни твои, улыбаться тебе до трещин. Недостатки в любом мужчине до боли резче: без тебя решительно некого целовать. Ветер дует в меня со всех четырех сторон - у меня растрепались волосы и не более.
Помнишь, как мы стояли там, вчетвером? Вы вдвоем, и я - беременная любовью.
Я уже обошла десятки своих аптек, я молила всех - родителей, бога, черта - чтобы сдохли эти бабочки в животе.
...Все единогласно против таких абортов.
*
Говоришь мне за чаем - "вот же, сестра, дела: у твоего бывшего жена первенца родила, у подъезда второго красуется кадиллак, а у третьего от миллионов распух кулак". Молча слушаю это при свете ламп, ощущаю следы от кошачьих лап, и соседи друг друга любят во весь опор, и чужие окна глядят на меня в упор, все разительно вместе, а я одна до сих пор. Мне тридцатник и пачку синего аполло, у меня ни единый зуб не стоит без пломб, на растопку костра пустила красный диплом, чтобы было тепло, только чтобы было тепло. Есть один человек, к которому я не ноль, он набит на каждый второй пароль, у него японская полироль и в его театре пустует роль, как розан в вазоне стоит, гния, потому что вписана в роль не я, эти факты режут меня живьем даже больше факта, что не вдвоем, из себя льняные веревки вьем, он в своем отчаяньи, я - в своем. Я всегда была на язык остра, только страсть моя - угольки костра, остается пепельный теплый страх перед миром, в котором война и трах, только ты осталась со мной, сестра... Я беру из пачки еще одну, может быть, стишок о таком катну, и горючим камнем пойду ко дну, смысла нет любить сотни лет и зим, как бы милый ни был неотразим, если ты ему не то чтобы не жена, но и как знакомая не нужна, как земля, что войнами сожжена, я тряпична, выколота, смешна, я уйду седьмые искать пути, где марихуана и первитин, это пять-четыре-три-два-один, только ты, сестра, за мной не ходи...
*
Мне кажется, что я тебя... забей.
Наверно, потому, что ты нездешний.
Ты стреляный лохматый воробей, одежда автостопом пахнет вешним, и совершенно нечего терять, а песни, что запишешь где попало, я подберу, тебя обматеря, и выставлю все сто червонных баллов. Пожалуй, ты смеешься лучше всех - динамики закашлялись помехой. Ты колесишь по тысячным шоссе, а мне чего-то, знаешь, не до смеха. Здесь у меня поклонницкая рать - мильоны алых роз и серенады, но с ними в прятки разве что играть, и ты - необходимо, нужно, надо. Со мной такое было много раз - я круг умела делать из овала, и стразы принимала за алмаз, и что-то постоянно рифмовала.
Мне кажется, что я тебя люблю? Креститься атеисту не к лицу, и - любовь же плесневеет, как дор блю.
Ты - грабли, на которых я танцую.
*
"перед прочтением сжечь."
Спрашивал, как живется в аду моем?
Ад был, когда мы были еще вдвоём.
Я не живу - у меня здесь горит работа.
Перевернуть пылающие сердца
и увеличить жар до седьмого пота -
так за субботой снова идет суббота,
чтоб уступить неделям и месяцам.
В общем-то, все в порядке. Играю в прятки
с поднадоевшим чертом из-за угла.
Он подпалил мне выбившиеся прядки,
думая, что физическая разрядка -
все, что мне нужно, если наступит мгла.
После работы стою и курю Яву,
пепел предпочитая седым теням.
Передо мной оказывается Дьявол -
он и сегодня, знаешь, настроен явно
как и прошедшей ночью,
иметь меня.
Дьявол огнём не пышет, не носит Прада,
даже рога куда-то умеет прятать,
когти его - маленькие тигрята -
нужной, меня царапающей длины.
Нет, он меня не любит, он просто рядом,
только я и такому чертовски рада -
мы нереально, адово влюблены.
Рана твоя откроется, не зажив -
не отвечай,
если хочешь остаться жив...
*
Я бы жила в цветоложе багрового сердца,
я рисовала бы воздух в прокуренных легких -
милый, но ты ожидаешь Монро и Плисецких,
и, как обычно, не будешь искать подоплёки.
Я бы читала твои междустрочные притчи,
только ты любишь девчонок с барсеткой от Gucci,
в нижнем белье от Dior и духами от Ricci,
жалко, что жизнь ничему нас с тобою не учит.
Да, у нее каблуки девятнадцать с полтиной,
а у меня - сандалеты из бархата пыли,
Знай же, владелец треклятых блестящих ботинок -
сказки такие становятся бытом и былью.
Пой и в дальнейшем те песни, которые пел им,
под аромат Каберне и дымок сигареты.
Гадкий утенок становится лебедем белым,
только потом не якшается с теми, кто предал.
*
Почему я сижу, как дура, перед экраном, обновляя твою страницу, как змеи - кожу? У других по тебе течет, как вода из крана.
Я стараюсь не натыкаться на черных кошек - у меня проживает дома одна такая, я ее в свое отчаяние макаю, и в процессе, когда поглаживаю по шерсти, пальцы сразу же вспоминают тебя лохматым.
Я похожа на землю в ссадинах от нашествий, я умею ругаться самым отборным матом, я теряю не только совесть, не только паспорт, я гуляю, когда преступники и опасно, я люблю вечера, негодные для прелестниц, потому что взасос целуюсь в изломах лестниц с мужиками, что носят имя твое зачем-то.
Я жалею, что не ношу за спиной мачете.
Я устала от этих кошек, ругательств этих, от холодных ладоней - черт ведает, где согреть их, от forever alone, от твоих бесконечных тезок, от себя, что желает порцию свежих розог, от прокуренных лестниц с запахами мочи.
Почему ты красивее всех на меня молчишь?
*
Не говори, пожалуйста, о прошедшем, не говори со мной о чужом, ненашем. Хватит лапшу серьгами на уши вешать, лучше давиться утренней манной кашей. Я и без всяких левых и посторонних знаю твои неспрятанные секреты - их у меня под сердцем никто не тронет. Я по ларькам ищу твои сигареты - не потому, что так уж влюбилась в марку, я, если честно, в тебя самого влюбилась, лучше неспешным шагом гулять по парку, чем без любви сдаваться на чью-то милость.
Прежде в себя залив полстакана алко, вспомнить, как ты разительно брови хмуришь, и, поднося дрожащую зажигалку, тщиться понять мозгами, о чем ты куришь.
Кто-то тебе рисует, мозги прессует, делит с тобой кровать и горячий ужин - каждый второй мне шепчет, что это - всуе, я не нужна тебе и ты мне не нужен, впрочем, кого-то слушать - себе дороже, им не понять сирени в начале мая, если их день без всякого смысла прожит, если давно никто их не обнимает.
Все, кто еще считает себя твоими - приобрели не то чтобы конкурента, я не пишу твое на сигарах имя, не собираюсь брать в кабалу, в аренду, я ворвалась к тебе, как в окошко - шершень, и мне совсем не стыдно за это даже.
Не говори, пожалуйста, о прошедшем, если уже вполне существует Наше.
vk.com/stefaniadanilova - еще больше.)
|
| |
| |
