Вздор рифмы, вздор стихи! Нелепости оне!..
К. К. Случевский
Сайт высокой поэзии
Регистрация | Вход Борис Гребенщиков - Форум поэтов  
  • Главная
  • Авторы
  • Блог редакции
  • Конкурсы
  • Форум
  • Видео
  • Аудио
  • Фото и арт
  • О сайте
  • Ссылки
  • [ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS]
    Страница 1 из 11
    Форум поэтов » Литературный раздел » Русская поэзия второй половины XX века » Борис Гребенщиков (Чёрный Брахман)
    Борис Гребенщиков
    солхатДата: Четверг, 24.01.2013, 19:09 | Сообщение # 1
    Автор
    Сообщений: 447
    Награды: 4
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Чёрный Брахман

    Когда летний туман пахнет вьюгой,
    Когда с неба крошится труха,
    Когда друга прирежет подруга,
    И железная вздрогнет соха,
    Я один не теряю спокойства,
    Я один не пру против рожна.
    Мне не нужно не пушек ни войска,
    И родная страна не нужна.

    Что мне ласковый шепот засады,
    Что мне жалобный клекот врага?
    Я не жду от тиранов награды,
    И не прячу от них пирога.
    У меня за малиновой далью,
    На далекой лесной стороне,
    Спит любимая в маленькой спальне
    И во сне говорит обо мне...

    Ей не нужны ни ведьмы ни судьи,
    Ей не нужно ни плакать ни петь,
    Между левой и правою грудью
    На цепочке у ней моя смерть.
    Пусть ехидны и дядьки с крюками
    Вьются по небу, словно гроза -
    Черный брахман с шестью мясниками
    Охраняет родные глаза.

    Прекращайся немедленно, вьюга,
    Возвращайся на небо, труха.
    Воскрешай свово друга, подруга,
    Не грусти, дорогая соха.
    У меня за малиновой далью,
    Равнозначная вечной весне,
    Спит любимая в маленькой спальне,
    И во сне говорит обо мне,
    Всегда говорит обо мне.

    Московская октябрьская

    Вперед, вперед, плешивые стада;
    Дети полка и внуки саркофага -
    Сплотимся гордо вкруг родного флага,
    И пусть кипит утекшая вода.

    Застыл чугун над буйной головой,
    Упал в бурьян корабль без капитана...
    Ну, что ж ты спишь - проснись, проснись, охрана;
    А то мне в душу влезет половой.

    Сошел на нет всегда бухой отряд
    И, как на грех, разведка перемерла;
    Покрылись мхом штыки, болты и сверла -
    А в небе бабы голые летят.

    На их грудях блестит французский крем;
    Они снуют с бесстыдством крокодила...
    Гори, гори, мое паникадило,
    А то они склюют меня совсем.

    «День радости»

    Нам выпала великая честь
    Жить в перемену времен;
    Мы въехали в тоннель,
    А вокруг стоит крест.
    А в топке паровоза ждет дед Семен;
    Он выползет и всех нас съест.

    Так отпустите поезда,
    Дайте машинисту стакан;
    Уложите его спать -
    Ну что ему ловить в эти дни.
    Темная вода,
    На много сотен лет - темная вода.
    И теперь я люблю тебя,
    Потому что мы остались одни;

    Когда то, что мы сделали,
    Выйдет без печали из наших рук;
    Когда семь разойдутся,
    Чтобы не смотреть, кто войдет в круг;
    Когда белый конь
    Узнает своих подруг,
    Это значит - день радости.

    Когда звезда-можжевельник
    Ляжет перед нами во сне,
    Когда в камнях будет сказано
    То, что было сказано мне;
    Когда великий сон
    Будет дарован великой стране,
    Это значит - день радости.

    Когда то, что мы сделали,
    Выйдет без печали из наших рук,
    Когда семь разойдутся,
    Потому что не от кого прятаться в круг;
    Когда белый конь
    Поймет и признает своих подруг,
    Это значит - день радости.

    И теперь, когда нечего ждать,
    Кроме волчьей зари;
    Темная вода,
    И пламя бесконечной зимы -
    Это ж, Господи, зрячему видно,
    А для нас повтори:
    Бог есть Свет, и в нем нет никакой тьмы.

    Сельские Леди и Джентельмены

    Пограничный Господь стучится мне в дверь,
    Звеня бороды своей льдом.
    Он пьет мой портвейн и смеется,
    Так сделал бы я;
    А потом, словно дьявол с серебряным ртом,
    Он диктует строку за строкой,
    И когда мне становится страшно писать,
    Говорит, что строка моя;

    Он похож на меня, как две капли воды,
    Нас путают, глядя в лицо.
    Разве только на мне есть кольцо,
    А он без колец,
    И обычно я - ни то и ни се,
    Но порой я кажусь святым;
    А он выглядит чертом, хотя он Господь,
    Но нас ждет один конец;

    Так как есть две земли, и у них никогда
    Не бывало общих границ,
    И узнавший путь
    Кому-то обязан молчать.
    Так что в лучших книгах всегда нет имен,
    А в лучших картинах - лиц,
    Чтобы сельские леди и джентльмены
    Продолжали свой утренний чай.

    Та, кого я считаю своей женой -
    Дай ей, Господи, лучших дней,
    Для нее он страшнее чумы,
    Таков уж наш брак.
    Но ее сестра за зеркальным стеклом
    С него не спускает глаз,
    И я знаю, что если бы я был не здесь,
    Дело было б совсем не так;

    Ах, я знаю, что было бы, будь он как я,
    Но я человек, у меня есть семья,
    А он - Господь, он глядит сквозь нее,
    И он глядит сквозь меня;

    Так как есть две земли, и у них никогда
    Не бывало общих границ,
    И узнавший путь
    Кому-то обязан молчать.
    Так что в лучших книгах всегда нет имен,
    А в лучших картинах - лиц,
    Чтобы сельские леди и джентльмены
    Подолжали свой утренний чай.

    Фикус Религиозный

    Ой ты, фикус мой, фикус; фикус религиозный!
    Что стоишь одиноко возле края земли?
    Иноверцы-злодеи тебя шашкой рубили,
    Затупили все шашки и домой побрели.

    Ясно солнце с луною над тобой не заходят,
    Вкруг корней твоих реки золотые текут;
    А на веточке верхней две волшебные птицы,
    Не смыкая очей, все тебя стерегут.

    Одну звать Евдундоксия, а другую - Снандулия;
    У них перья днем - жемчуг, а в ночи - бирюза;
    У них сердце - как камень, а слеза - как железо,
    И, любимые мною, с переливом глаза.

    Я читал в одной книге, что, когда станет плохо,
    И над миром взойдут ледоруб да пила -
    Они снимутся с ветки, они взовьются в небо
    И возьмут нас с тобою под тугие крыла.

    Дубровский

    Когда в лихие года пахнет народной бедой,
    Тогда в полуночный час, тихий, неброский,
    Из леса выходит старик, а глядишь - он совсем не старик,
    А напротив, совсем молодой красавец Дубровский

    Проснись, моя Кострома, не спи, Саратов и Тверь,
    Не век же нам мыкать беду и плакать о хлебе,
    Дубровский берет ероплан, Дубровский взлетает наверх,
    И летает над грешной землей, и пишет на небе -

    "Не плачь, Маша, я здесь;
    Не плачь - солнце взойдет;
    Не прячь от Бога глаза,
    А то как он найдет нас?
    Небесный град Иерусалим
    Горит сквозь холод и лед
    И вот он стоит вокруг нас,
    И ждет нас, и ждет нас...."

    Он бросил свой щит и свой меч, швырнул в канаву наган,
    Он понял, что некому мстить, и радостно дышит,
    В тяжелый для Родины час над нами летит его ероплан
    Красивый, как иконостас, и пишет, и пишет -

    "Не плачь, Маша, я здесь;
    Не плачь - солнце взойдет;
    Не прячь от Бога глаза,
    А то как он найдет нас?
    Небесный град Иерусалим
    Горит сквозь холод и лед
    И вот он стоит вокруг нас,
    И ждет нас, и ждет нас...."

    «Стоп машина»

    Стоп машина, мой свет - в этом омуте нечего слышать
    Стирай свой файл, выкинь винчестер в кусты.
    Я хочу познакомить тебя с теми, кто все еще дышит;
    Я до сих пор не видел на этой земле кого-либо прекрасней, чем ты.

    Изумленных здесь нет. Здесь все, кто рожден, уже в курсе.
    И Никола-С-Ларьком невесело курит во мгле:
    Все святые места давно разворованы, в них теперь пусто -
    Но, знаешь, даже сам Нестор Махно бледнеет, когда ты в седле.

    И чем больше мы выпьем за первый присест, тем останется меньше.
    Чем ближе каменный гость, тем дешевле бриллианты в колье -
    Но если я тот, про кого был написан мой паспорт,
    Скажи, зачем я танцую на самом краю в этом вышитом нижнем белье?

    Эпоха первородного греха имела свои моменты,
    Но похоже Атлантида и Му уже пляшут на наших костях.
    Улыбка под этой юбкой заставляет дрожать континенты -
    Так на что нам сдались эти зомби в правительственных новостях?

    И чем больше мы выпьем за первый присест, тем останется меньше.
    Чем ближе каменный гость, тем дешевле бриллианты в колье -
    Но если мы те, про кого был написан наш паспорт,
    Скажи - зачем? Зачем? Зачем? Зачем?
    Skip it. Skip it. Delete. Delete. Delete.

    Скажи, зачем мы танцуем на самом краю в этом вышитом нижнем белье?

    Skip it up

    «Желтая луна (USB)»

    Если хочешь, ты меня полюби;
    Просто так или с USB;
    И может быть, мы сразу друг друга поймем -
    Если у нас один и тот же разъем.

    Как тебя услышать, если я без ушей?
    В компьютере полно летучих мышей;
    А желтая луна встает в камышах.
    Есть такое чувство, будто всем нам шах.

    Минус на минус не всегда дает плюс.
    Где-то в сети лежит языческий блюз;
    А желтая луна уже на уровне крыш -
    Я тебя не слышу, неужели ты спишь...

    Солнце на закат, значит
    Луна на восход.
    Как обидно быть умным -
    Знаешь все наперед.
    Все мои прямые
    Свернулись в кольцо -
    Как мне увидеть тебя,
    Когда прожекторы прямо в лицо?

    Ты будешь небом, где
    Нежатся облака;
    Я буду морем, морем
    Без рыбака;
    Все мои прямые
    Свернулись в кольцо;
    Как я узнаю тебя, когда
    Прожекторы прямо в лицо?

    Так что если хочешь, ты меня полюби.
    Firewire или USB.
    Может быть, мы сразу друг друга поймем -
    Видит Бог, у нас один и тот же разъем.

    «Афанасий Никитин Буги Или Хождение За Три Моря 2»

    Мы съехали с Макдугал в середине зимы
    Моя подруга из Тольятти, я сам из Костромы
    Мы бы дожили до лета, а там секир-башка
    Но в кокаине было восемь к трем зубного порошка
    Пришлось нам двигать через люк
    При свете косяка
    Она решила ехать в Мекку. Я сказал - Пока

    Не помню, как это случилось, чей ветер дул мне в рот
    Я шел по следу Кастанеды - попал в торговый флот
    Где все матросы носят юбки, у юнги нож во рту
    И тут мы встали под погрузку в Улан-Баторском порту
    Я сразу кинулся в дацан - хочу уйти в ритрит
    А мне навстречу Лагерфельд,
    Гляжу - а мы на Оксфорд-стрит

    Со мной наш боцман Паша, вот, кто держит фасон
    На нем пиджак от Ямамото и штаны Ком Де Гарсон
    И тут вбегает эта женщина с картины Моне
    Кричит - у нас четыре третьих быстро едем все ко мне
    У них нет денег на такси, пришлось продать пальто
    Клянусь, такого в Костроме еще не видел никто

    Вначале было весело, потом спустился сплин,
    Когда мы слизывали слизь у этих ящериц со спин
    В квартире не было прохода от языческих святынь
    Я перевел все песни Цоя с урду на латынь
    Когда я допил все, что было у них меж оконных рам
    Я сел на первый сабвэй в Тируванантапурам

    И вот мы мчимся по пустыне поезд блеет и скрипит,
    И нас везет по тусклым звездам старый блюзмен-транвестит
    Кругом творится черте что - то дальше, то вблизи
    То ли пляски сталеваров, то ли женский бой в грязи
    Когда со мной случился двадцать пятый нерный срыв
    Я бросил ноги в Катманду через Большой Барьерный Риф

    И вот я семь недель не брился, восемь суток ел грибы
    Я стал похож на человека героической судьбы
    Шаманы с докторами спорят, как я мог остаться жив
    Но я выучил суахили и сменил культурный миф
    Когда в село войдут пришельцы, я их брошу в тюрьму
    Нам русским за границей иностранцы ни к чему.

    «Voulez-Vous Coucher Avec Moi?»

    Что-то не заснуть - а засну, все мне снится,
    Что вот еще чуть-чуть, еще едва-едва;
    А как проснусь - опять пью, как бы мне не спиться -
    Voulez-vous coucher avec moi?
    Вот в руке письмо, но вижу только буквы
    И я не помню, как они собирались в слова
    В полной пустоте, круги на воде
    Voulez-vous coucher avec moi?

    А я, брат, боюсь - а ты, брат, не бойся
    Принесло дождем - унесет по ветру
    А если я умру - ты не беспокойся
    Просто потерпи, станет легче к утру...
    Ночью невтерпеж, да к утру станет ясно
    А утро не соврет - оно всему голова
    Что же я не знал, как она прекрасна...
    Voulez-vous coucher avec moi?

    В джунглях

    Когда ночь была девочкой и каждый день был океанской волной.
    Тарелки не влетали в окно, и все мои слова оставались со мной.
    Я сказал:"Стоп! Вот мое тело, вот моя голова и вот то, что в ней есть.
    Пока я жив, я хочу видеть мир, о котором не возможно прочесть.

    Я хочу видеть доктора с лекарством в чистой руке.
    Иле священника с которым я смогу говорить на одном языке.
    Я хочу видеть небо, настоящее небо, от которого это - только малая часть.
    И явозвращаюсь сюда, здесь есть куда взлететь, затем что есть куда пасть.

    А трава всегда зелена на том берегу, когда на этом - тюрьма.
    Как сказал Максим Горький Клеопатре, когда они сходили с ума.
    "Если ты хочешь сохранить своих сфинксов, двигай их в наше гумно.
    Мы знаем, что главное в жизни - это дать немного света, если стало темно."

    Так не надо звонить мне - на телефонной станции мор.
    Нет смысла писать мне писем - письма здесь разносит вор.
    Ему пофигу любые слова, но как не взять, если это в крови.
    Пока мы пишем на денежных знаках нет смысла писать о любви.

    Глубоко в джунглях, куда я вернусь, когда я кончу дела.
    Глубоко в джунглях, где каждый знает, что сажа бела.
    Глубоко в джунглях, где пьют, так как пьют, потому что иначе ничего не понять,
    Но достаточно бросить спичку и огня будет уже не унять.


    Сообщение отредактировал солхат - Четверг, 24.01.2013, 22:32
     
    Профиль   Страница  
    солхатДата: Суббота, 28.09.2013, 20:06 | Сообщение # 2
    Автор
    Сообщений: 447
    Награды: 4
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Про Иннокентия. Стих первый: Иннокентий едет в трамвае

    Иннокентий садится в последний трамвай
    Где кондуктора нет и в помине
    Семь голодных мужчин там едят каравай
    Увязая зубами в мякине

    Иннокентий рассеянно смотрит вокруг
    В рукаве его теплится свечка
    Семь раздетых мужчин примеряют сюртук
    На лице у седьмого уздечка

    Пожилая ткачиха желает сойти
    Гневно машет большими руками
    Семь бегущих мужчин на трамвайном пути
    Затевают дуэль с ездоками

    Иннокентий стреляет в пустое окно
    Прижимаясь к прикладу предплечьем
    Одному из мужчин прострелили сукно
    Шесть отделались легким увечьем

    Пожилая ткачиха без чувства лежит
    Иннокентий задумчиво дремлет
    Над трамвайным путем черный ворон кружит
    И искре электрической внемлет

    Стих второй: Полтораки наносит Иннокентию визит

    Полтораки повеса, мошенник и плут
    К Иннокентию в двери стучится
    В сей парадной соседи давно не живут
    Но порою приходят мочиться

    Иннокентий задумчиво пьет молоко
    Таракана узревши во мраке
    На душе его мирно, светло и легко
    Он не хочет впускать Полтораки

    Даже если он двери откроет ему
    То наверное кинет поленом
    Или если полена не будет в дому
    Между ног ему двинет коленом

    Полтораки же злобно царапает дверь
    И в замочную скважину свищет
    На пожарную лестницу лезет как зверь
    Он свиданья с хозяином ищет

    Иннокентий ложится в пустую кровать
    На стене таракан копошится
    За окном Полтораки ползет умирать
    И над ним черный ворон кружится

    Стих третий: Иннокентий спускается под землю

    Иннокентий спускается в мрачный подвал
    Подземелье наполнено смрадом
    Он решает устроить большой карнавал
    Предваренный военным парадом

    Иннокентий в раздумье обходит углы
    Шевеля стеариновой свечкой
    Здесь прекрасные дамы стройны и смуглы
    Будут в карты играть перед печкой

    Кирасиры своим сапогом топоча
    Их на вальс пригласят неуклюже
    Зашипела и вовсе угасла свеча
    Иннокентий шагает по луже

    Он рукою скребет по осклизлой стене
    Он зовет громогласно и внятно
    О прекрасный Панкрат поспеши же ко мне
    И открой мне дорогу обратно

    Старый дворник Панкрат сильно пьяный лежит
    И призыву из мрака не внемлет
    Высоко в небесах черный ворон кружит
    Ревматичные крылья подъемлет

    Стих четвертый: Иннокентий созерцает светила

    Иннокентий привычно садится на стул
    Поглощенный светил созерцаньем
    Вот уж утренний ветер над крышей подул
    Отвечают светила мерцаньем

    Иннокентий не сводит задумчивых глаз
    С возникающих в небе явлений
    Небосвод озарился мелькнул и погас
    Иннокентий исполнен сомнений

    Существует ли все что горит в небесах
    Или это всего лишь картина
    Скоро полночь набьет на кремлевских часах
    На лице у него паутина

    Кто другой бы сидел - Иннокентий встает
    И решительно ходит по крыше
    Под ногами его рубероид поет
    Иннокентий взволнованно дышит

    Он спускается с крыши. Он понял в чем суть
    Дева в бочке подштанники плещет
    Он хватает ту деву за нежную грудь
    Средь небес черный ворон трепещет

    Стих дальнейший: Иннокентий в горах

    Иннокентий вращает коленчатый вал
    Шестерня под рукою скрежещет
    Покачнулся автобус и в пропасть упал
    Вместе с ним Иннокентьевы вещи

    Пассажиры безумные в пропасть глядят
    Над паденьем ехидно смеются
    Пять ученых мужей прах горстями едят
    И о камень сединами бьются

    Иннокентий сдувает пылинку с манжет
    Упираясь в гору альпенштоком
    На конце альпенштока портрет Беранже
    И Горация томик под боком

    Он уже на вершине. Он снял сапоги
    Над строкою Горация плачет
    Между тем уже полночь. Не видно ни зги
    Иннокентий Горация прячет

    Вот и "Скорая помощь" стоит под скалой
    Пассажиры дерутся с врачами
    Черный ворон летает над их головой
    Поводя ледяными очами

    Стих предпоследний: Иннокентий спасает одну или двух дев

    Иннокентий стоит на своей голове
    Презирая закон тяготенья
    Мимо юная дева а может быть две
    Проходя вызывают смятенье

    Иннокентий гордится своим либидо
    Юным девам он делает знаки
    Но внезапно въезжая на красном ландо
    Появляется скот Полтораки

    Эту деву иль двух он желает увлечь
    Перед ними он кобелем пляшет
    Иннокентий чтоб дев чистоту уберечь
    Полтораки отчаянно машет

    Полтораки отходит на десять шагов
    Чтобы в челюсть ему не попало
    Изумленная дева при виде врагов
    Покачнулась и в шахту упала

    Полтораки поверженный мрачно лежит
    Иннокентий спускается в шахту
    Черный ворон бессмысленно в небе кружит
    Совершая бессменную вахту

    Последний стих из этой серии: Иннокентий на заводе

    Иннокентий глядит на токарный станок
    Восхищенный вращеньем детали
    Искрометная стружка летит между ног
    Раздается визжание стали

    Одинокие токари бродят гурьбой
    Аромат источая мазута
    Иннокентия видя они пред собой
    Назревает кровавая смута

    Иннокентий от них отбиваясь сверлом
    За переднею прячется бабкой
    Он под самую крышу влезает орлом
    И кидает в них норковой шапкой

    Отродясь не видали такого в цеху
    Токарь шапкою наземь повержен
    Иннокентий как птица парит наверху
    Вероломством рабочих рассержен

    Там где пели станки - все в руинах лежит
    Иннокентий безмерно страдает
    Он то волосы рвет, то куда-то бежит
    На плече его ворон рыдает


    Сообщение отредактировал солхат - Суббота, 28.09.2013, 20:08
     
    Профиль   Страница  
    Форум поэтов » Литературный раздел » Русская поэзия второй половины XX века » Борис Гребенщиков (Чёрный Брахман)
    Страница 1 из 11
    Поиск:

    Яндекс.Метрика
    Copyright Сайт высокой поэзии © 2009-2017 18+ При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна Хостинг от uCoz